А кому носочки?
https://www.ozon.ru/product/noski-28311 ... arch=false

Думал прикол, ан нет https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0 ... 0%BA%D0%B0

Да какой там прикол, историцкий факт! Помню, на политинформации в школе приятель мой газетку вслух зачитывал, так весь класс после Буки Суки Димки лёг! А еще была история с хуйвамбинами, ну это отдельный эпизод.

– А нет ли у тебя, дедуля, каких-нибудь старых вещей? Мы бы купили.

– Вон, портки старые с дырявыми валенками под кроватью валяются. Могу и так отдать, забирайте.

– Портков нам твоих и валенок, дедуля, не надо, а вот картиночка у тебя на стене висит – можно посмотреть?

– Отчего нельзя – посмотрите. Старая будет картина. Ее еще мой дед на стенку прибил. А ему эта картина от отца досталась. Барин, когда за границу бежал, в своем доме две картины на стене второпях оставил. Прадед мой их и забрал. Он у барина конюхом служил, – дед, покряхтывая, встал и подошел к железной кровати, над которой висела картина. – Мне эта картина больше нравится. Река вон, деревушка на берегу, церквушка. Радуга после дождичка. Посмотришь, и душа радуется. Прям как у нас, в Малиновке. Хотя китаец какой-то нарисовал. Ху Ин Жи его фамилия. Там, в углу, написано.

Маленький, оторвавшись от картины, вытер с лысины выступившую испарину и прошептал очкастому:

– Это же Куинджи! Подфартило-то как нам!

– Дедуля! А где вторая картина? – спросил очкастый. Стекла его очков хищно блеснули. – Ты же говоришь, барин две картины оставил.

– Да в сундуке где-то. Показать?

– Покажи, покажи! – хором ответили приезжие.

– Ну, я пока тут, в сундуке, пороюсь, а вы мне во дворе дровишек наколите. Там колун рядом с чурками лежит. Да потом сразу по охапке и занесите в избу.

Когда лысый с очкастым через полчаса появились на пороге с охапками дров, на кровати, прислоненная к стене, стояла еще одна картина. Увидев ее, лысый выронил поленья из рук, а очкастый прошел с дровами прям к кровати.

– Куды?! Куды прешь в своих грязных чеботах?! Мать твою! Неси к печке! – прикрикнул на него дед.

Гости собрали упавшие поленья и аккуратно сложили их возле печи. Дед же, кряхтя, присел на стул:

– Вот теперь можете и посмотреть. Только эта картина мне не шибко нравится. Поляк какой-то, Гуген, намалевал. Там тоже в углу написано. Англицкими буковками.

– Мама родная! – снова прошептал лысый. В горле у него пересохло. – Это же Поль Гоген!

– Тише ты! Сам вижу, – одернул его очкастый. Стекла его очков снова хищно блеснули, но теперь еще ярче.

– Чего это вы там шепчетесь? – спросил старик.

– Да я тоже говорю, не очень картина-то. Подумаешь, мужик с бабой на скамейке под деревом сидят. Да и нарисовано-то так себе, тяп-ляп, – ответил лысый.

– Ну, эту я вам и продам подешевле. Так за сколько обе сразу купите?

– Значит, так, дедуля. За поляка мы тебе даем тысячу рублей, а за китайца – две тысячи, – ответил лысый и полез в карман за деньгами.

– Тут у меня уже был вчера один из городу. Торговался. За все давал пятьдесят тысяч. У него при себе больше не было. Да я не согласился. Мы тут в деревне тоже не лыком шиты, радио слушаем. Евона какие они, старые картины-то, дорогие – миллионы стоят!

– Так, то ж всемирно известные художники, дед! – возразил лысый. А у тебя что? Поляк Гуген какой-то, да китаец Ху Ин Жи. Федя, ты слышал про таких?

Очкастый отрицательно помотал головой.

– Не хотите – не надо. Сто тысяч и точка! Завтра вчерашний из города приедет и купит. Мне торопится некуда.

– Ладно, дед, мы с Федей выйдем, поговорим, – сказал лысый.

– Поговорите, поговорите.

Лысый с очкастым вышли из избы и сели в машину.

Минут через десять они снова вернулись. Лысый достал из кармана пачку денег:

– Дед, здесь девяносто семь тысяч. Больше у нас с собой нет. Честно. Мы ж тебе, все-таки, еще и дрова все перекололи.

Дед взял пачку денег, не спеша пересчитал.

– Хрен с вами, – сказал он. – Забирайте.

Лысый забрал картину с кровати, другую аккуратно снял со стены очкастый.

– Ну, бывай, дедуля! – повернувшись у двери, весело сказал лысый.

– Бывайте, бывайте.

Дед поставил на печь закопченный чайник, плеснул в него из ковшика воды и достал из шкафчика банку кофе.

Выпив пару чашек, он закинул ноги на стол и закурил сигарету.

– Эх, жалко отпуск кончается, а то можно было бы еще что-нибудь в стиле Айвазовского написать! – сказал он и, отклеив бороду, достал из-за печки мольберт.

Установив мольберт посреди избы, художник Крючков достал краски и принялся рисовать в стиле постмодернизма.

Через день он, покряхтывая, снял картину со стены, смахнул с нее веником пыль с паутиной и продал какому-то заезжему. После, повесив на дверь замок и отдав ключ соседке бабе Маше, у которой снял на месяц избу, отбыл в неизвестном направлении.
© Сергей Савченков

Что-то мне этот сюжет напоминает)))

Мы – поколение, у которого есть свой язык. Язык, по которому мы узнаем друг друга в любой стране, в любой ситуации. Язык цитат из советских фильмов. Фильмов, на которых мы выросли. Которые знаем почти наизусть, можем пересматривать бесконечно, и каждый раз находить что-то новое. Мы можем забыть пинкод от банковской карты, пароль от компьютера, номер телефона важного человека, но эти фразы мы не забудем уже никогда!
Вы же точно хоть раз говорили:
⠀
- «А зачем нам кузнец, нам кузнец не нужен»
- «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Что зря время терять»
- «Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся»
- «Кто возьмет билетов пачку, тот получит водокачку»
- «Пилите, Шура, пилите, они золотые»
- «Какая гадость, эта ваша заливная рыба»
- «Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, кто хочет сегодня поработать?»
- «Страшную весть принес я в твой дом, Надежда! Зови детей!»
- «Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста!»
- «Киса, разрешите спросить вас как художник художника. Вы рисовать умеете?»
- «Так вот, это сокровище Вам не сдалось. Это мой крест! И нести его мне.»
- «Оставь меня, старушка, я в печали.»
- «Инфаркт микарда. Вот такой вот рубец!»
- «Надо было просто вовремя со своими женщинами разбираться и пистолеты не разбрасывать, где попало»
- «Георгий Иванович, он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора здесь проживает?»
- «А что вы так на меня смотрите, отец родной? На мне узоров нету и цветы не растут.»
- «Штирлиц…а вас я попрошу остаться»
- «А вдоль дороги мертвые с косами стоят. И тишина»
- «Мы бодры, веселы… — Стоп, стоп! «Бодры» надо говорить бодрее. А «веселы» как? — Веселее!»
- «Гриша, и чо я в тя такой влюбленный?»
- "Какая гадость! Какая гадость эта ваша заливная рыба!"
- "Мама такая хорошая! Про паровоз поет. "
- "Не учите меня жить, помогите мне материально!"
- "Хороший человек! Солонку спер и не побрезговал! "
- "Ма тант, не будем устраивать ля скандаль при посторонних"
- "Я испьявляю фефекты фикции, на улице койкого!
- "По матрёшкам!"⠀
Вспомнили все эти фильмы?

Выходной, лёжа на диване перебираю каналы кабельного. По одному из них идет очередная "резня бензопилой". Мрачный, еле освещённый подвал. Главный плохиш в кожаном фартуке под рёв бензопилы разделывает тушку второстепенного героя. Кровь литрами и фонтанами, фарш летит во все стороны. По стенам на крючьях развешен ливер его еще более невезучих друзей.
Плохиш заканчивает свою трудную работу, разгибается, вытирает пот со лба. Лезет куда-то под фартук, достает сигарету и прикуривает.
И вот именно эта сигарета с половиной лица аккуратно так размыта цензурой, что делает кровавого маньяка героем целомудренного японского порно.
И такое облегчение накатило, что среди океана насилия и чернухи появился островок доброты и заботы о психике зрителя. Не спит цензор, бдит на страже здоровья зрителя!

Кот залез на капот машины и улегся там, на солнышке погреться.
Задремал и не услышал, как хозяин машины подошел. Ну и соответственно, выхватил реально сильный подзатыльник.
Кот обиду затаил на такую подлость. Дождался, пока машина останется без хозяина, залез на капот и помочился прямо на лобовое стекло. Один раз.
Аккуратно так; еще, скотина, проследил, чтобы моча попала под капот. И ушел.
Запах привлек другого кота, который посчитал эту территорию своей и поставил свою метку. Потом был еще кот, и еще:
Через месяц мужик выставил машину на продажу — так как, что бы он не делал и какими бы средствами не мыл машину, всякий раз, садясь в салон и заводя двигатель, он чувствовал невыносимую вонь, проникающую к нему сквозь все фильтры. И коты эту вонь чувствовали — и снова, и снова они лезли к нему на капот отметиться.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Не моё По окончании 9-го класса в нашей школе организовали недельный турпоход для двух классов . С нами отправили двух класс. руководительниц, физрука (Алексей Александрович) и историка.
Прибыли на место стоянки поздно вечером. Лес. В палатки селились по 4 ученика, или по 2 ученика и препод. Я попал в одну палатку с физруком, а по соседству ставили палатку моя классная и две мои одноклассницы. По непонятной причине в комплекте их палатки отсутствовала одна из двух стоек, подпирающих верх палатки. Т.к. ответственным за снаряжение был физрук, то классная явилась с претензиями к нему. У того было дел невпроворот, поэтому, чтобы классная от него отстала, он пообещал ей, что когда освободится, то вырубит в лесу палку подходящей длины.
Когда моя палатка уже стояла, то было совсем темно. В то время, когда мы ложились спать, крыша соседней палатки была подперта только с одной стороны, а другая - беспомощно свисала, ожидая обещанной палки.
Мы с другом пролежали в палатке еще полчаса. Пришел физрук, достал из свого рюкзака рулон туалетной бумаги и удалился со словами: "Пойду поборюсь с медведем на сон грядущий" Еще через пару минут заглядывает наша классная, и, не обнаружив физрука, исчезает. Проходит еще минута, и на весь лагерь раздается ее крик :
- Лексей Саныч! Вы мне палку поставите, или мне так спать ложиться?!!
К этому времени наверное еще никто в лагере не спал, а если и спал, то не мог не проснуться от истошного хохота во всех без исключения палатках.

Стоим на остановке, проходят последние трамваи, но ехать еще не хочется - нам и так хорошо. Трамваи подлетают к остановке, притормаживают, на ходу приоткрывая двери, и тут же с грохотом их закрывают (торопятся, видать).
Картина: Подлетает очередной трамвай, из полуоткрывшейся двери выпадает на полкорпуса пьяный в хлам мужик, обводит мутными глазами остановку и произносит:
— ... Ёб вашу мать, уже час ночи!
Чья-то рука рывком втаскивает его обратно, двери захлопываются, трамвай исчезает.
После минутной паузы кто-то произносит:
— Так вот они какие, часы с кукушкой...

Выношу мусор. Рядом с баками — три стопки книг. Начинаю их смотреть, тут голос из-за плеча:
— Нет там ничего интересного, я уже проверил.
Поворачиваюсь-стоит типичный питерский бичик. Продолжает:
— Если Вы интересуетесь литературой, то с удовольствием готов показать Вам свою библиотеку. Но Вы же понимаете, что библиотека у меня солидная и для ее просмотра нужно не меньше литра?

Все мы в детстве падали, а мамы бежали нас поднимать и успокаивать. Мой отец придумал гениальную фразу.
Когда я падал, он говорил:
"Иди ко мне, я тебя подниму".
Я вставал сам и шел.
Проверил недавно фразу, когда уже мой сын упал, - работает.

Про мой любимый контингент петербуржцев.
Веду экскурсию в один двор. Территория охраняемая. А туда позарез надо. Поэты, понимаешь, беспечно селятся где попало, не предполагая, что публика потом будет ломиться по местам их боевой славы, раздражая аборигенов своими восторженными физиономиями. Итак, завожу. Причем уже издалека вижу, что охранник — из строптивых. Бывает, можно иных уболтать, а бывает — ну никак. С этим я даже как-то раньше успела слегка поцапаться. И точно — уже выходит навстречу, грозно пуча глаза. Погнал, конечно. Ладно, думаю, хрен с тобой, пес жилищного режима. Так расскажу, не проходя дальше. И рассказываю. Про позднюю любовь двух немолодых людей. Прогулки. Стихи. Блокаду. Разлуку.
А охранник рядом стоит. Слушает. Вдруг откашлялся и смущенно сказал:
— Можно я вмешаюсь?
— Чуть помедлил и продолжил извиняющимся тоном: — Это ведь не я запрещаю. Я бы пустил. Строго тут у нас. Проблемы у меня могут быть. Начальник все время смотрит, кто во двор заходит.
Да ладно, отвечаю, дело житейское. Мы и отсюда хорошо видим.
— А давайте так сделаем, — говорит он крепнущим голосом.
— Вы пойдёте дальше, рассказывая. А я за вами, вроде как ругаю. Ну, вроде бы прогоняю. А вы рассказывайте.