Определить их наличие можно было только по сильному, но обманчивому запаху марихуаны.
Почему обманчивому?
Потму как колятоля непрерывно курили какую то фантастическую шнягу. Ни разу не видел у них нормальной шмали. То, что они употребляли у постороннего могло вызвать любую физиологическую реакцию, кроме прихода. Обильное слюноотделение, метеоризм, зуд по всему телу, понос, шелушение ушей, икота , рвота, тремор рук, судороги, заикание, непроизвольное мочеиспускание- вот малый список побочных эффектов от их зелья. Основного действа, замечу, не наблюдалось. Причем все эти реакции редко приходили по одной. Некоторым счастливчикам довелось испытать всю палитру.

Бегемот как то остался без привоза, и не слыша моих завываний , таки разжился колетолиной дрянью. Выкурил один косяк. Ноль эмоций. Второй. Ничего: он же здоровый слон, его так просто не прошибешь. Третий.
-Дима, не гробь себя! Это говно еще никого не радовало!
-А может, у него действие с задержкой? Должно же вштырить!
Терпение и труд все перетрут. После пятой Бегина таки вштырило. Не по-детски. К этому времени Дима скурил весь запас и гривуазно куртуазничал с какой-то мамзелью. Вдруг (по показаниям заикающейся мамзели) Бегемот увидел за ее спиной что то инфернальное. Глаза его налились кровью, дико выпучились и полезли из орбит. Бегин издал утробный рев и бросился вперед.
Сшиб мамзелю, вырвал замок на двери в туалете, легким движением руки выкинул сидящую на толчке даму в коридор. И захлопнул калитку. Звуки, издаваемые им из тубзика создавали противоречивые предположения. Народ путался в теориях. Некоторые утверждали, что Диман рожает. Другие настаивали на экзорцизме. Самые смелые предполагали, что Бегемот борется с медведем.
Так или иначе за дверью происходили тектонических масштабов процессы. Вышел Дима с таким лицом, что спросить смелых не нашлось. Как и покурить колетолиного зелья тоже.
-Смолин, а почему эта отрава самих ушлепков не берет?
-Так это ж для людей отрава. А эти...сомнительно , что они гуманоиды даже. Я полагаю, что они-грибы.
-Как Ленин?
-Ленин был мухомор. Чему вас только на Истории КПСС учили? А эти...Коля это Оми, а Толя -Хоми...
-И?
-А вместе они онихомикоз.
-Это что?
-Трихомонадоз знаешь?
-Увы!
-Вот то же самое, но для ногтей.
-А зачем ты этих дихотомиков в дом пустил?
-Ну, знаешь. Когда верблюда спросили, почему у него спина кривая, он удивился: "А что у меня прямое?"
Ты вокруг много нормальных видел? В нашей компании?
-Ну...
-Ты вот сам зачем мне этого...Васю, что ли , приволок?
-А чем Васятка не угодил?
-Да он как нажрется, кассету с афганскими песнями ставит и рыдает. Пацанов ему , видите ли, жалко...
-Мог бы уважительней: постафганский синдром у человека. Пройдет, со временем.
-Не пройдет. Вася не служил. Белобилетник. То есть ему не конкретных пацанов жалко, а (Смолин произвел округлый жест) -в целом. Совокупность абстрактных пацанов ему покою не дает. Трансцедентальных пацанов ему жаль, понимаешь? Жалость Васяткина принципиально недоступна опытному познанию или не основана на пережитом. А такое с годами не проходит. Наоборот- усиливается.
И ты, притащив ко мне такого колоритного ебаната еще на Колютолю батон крошишь?
-Жаль.
-Кого-жаль? Пацанов?
-Именно. Как думаешь, а колятоля-это навек диагноз?
-Не уверен. Эти два дуремара в долину Чу собрались ехать, а тамошние духи степей могут человека и заново родить забавы ради.
Шаман Смолин как в воду глядел.
Прихожу к нему в гости где-то через полгода. Навстречу выходят два незнакомых энергичных , спортивных парня. Почему-то здороваются со мной. По имени. Румяные, здоровые- кто такие то? Вроде раньше не видел .
Захожу к Олегу.
Тот раскачивается, подвывая.
-Что?!
-Колятоля!
-Что колятоля?
-Хрюкая и плача Смолин изложил суть дела.

Ретроспективно: колятоля приехали в солнечный Казахстан, добрались без приключений до вожделенных полей. Обнажились.
И прекрасные в наготе своей побежали по конопляному полю. Дабы налипшая на их потные тельца пыльца превратилась в вожделенный гашиш.
Доскакали вприпрыжку до края делянки. А там на них раскосо щерится всадник с "Калашом".
Немая сцена длилась недолго.
-Чего встали? -вопросил казах. Вы бегайте, бегайте-и показал камчой направление.
-Ыыыыыы! И?
-Так они весь сезон и бегали. Когда уставали, им казах помогал. Камчой. Кормили хорошо. Спали , правда, в наручниках.
Ну и с мытьем-сам понимаешь. Вместо мочалки-скребок. А воды нету. Только попить.
-Вдвоем тренировались?
-Не, что ты. Туда ж со всего союза бегуны съезжаются. На сборы, кхм. Рыл тридцать сборная была. Сначала, конечно, трудновато было. Но потом ничего, втянулись. Тренера были...убедительные. Второе дыхание у спортсменов открылось. Потом и третье.
Марафон каждый день пробегали.
-Гы!
-Ну как отцвела конопелюшка, казахи им отломили малеха на дорожку, узелок с харчами вручили и на поезд посадили.
Долго махали вслед и звали еще приезжать. Азияты глумливые.
До меня потихоньку начало доходить.
-Погодь-то есть те два коня в прихожей-это...
-Ну а я тебе о чем толкую?

Николай и Анатоль стали фанатами джоггинга. Каждое утро-пробежка. Участвовали во всех забегах для любителей. Даже какой то приз взяли.

Я и сам охуел, когда узнал, что еще не вымерли люди в свитерах, связанных из бороды товарища по геологической экспедиции.
Они все еще любят сидеть у костра из шишек и сломанных глобусов, играть на гитаре дрожащими от алкоголя и романтики пальцами, петь что нибудь типа:
- Солнышко моё, реченька моя, я люблю тебя, ты люблю меня...
И тут все остальные подтягивают:
- Эх, тайга, эх, тайга, километры, амперметры! Ты меня, я тебя, у медведя х*й полметра....
А потом все качаются, хлопают в ладоши, пьют водку из одноразовых стаканчиков, заедая морошкой и грибом чагой.
Когда спускается ночь все идут ебацца и спать.
Бородатые барды трахают некрасивых пьяненьких женщин без макияжа и эпиляции зоны бикини.
Из палаток пахнет перегаром, потом, жженой резиной и похотью.
А потом все засыпают под конский храп.
И всем снится милая моя солнышко лесное.
Ну, или изгиб гитары желтой.
Ну, или палеозойская складчатость и вулканические разломы земной коры.
И только комары будут по настоящему счастливы.

До меня добегает. Останавливается. Согнулся, руки в коленки упер.
Хрипит. Видно же – редко бегает. Сдох, марафонец.
- Мужик! Пых-пых-пых! Бля! Пых-пых-пых! Ты собаку – пых – тут – пых – не видел? Хрррр!
- Ротвейлера? – я закурил.
- Точно! Пых-пых! Хрррр!
- А вон туда побежал. – я махнул сигаретой за спину в сторону реки.
- Вот с*ка! Хрррр! Пых-пых-пых! Ух! Все! Не могу! – и упал жопой в траву.
- Вернется. Там дальше бежать некуда. Река. Болото. Он же через реку не поплывет.
- А вот х*й его знает! Хрррр! Если шарик не съебется – поплывет как нехуй делать. Дай закурить, – мужик потихоньку приходил в себя. Я протянул сигарету.
- Чего он ломанулся-то?
- Блять! За шариком!
- За каким Шариком?
- Понимаешь. Мы мимо просто ехали. Остановились поссать. Ну а этому же размяться надо? Шесть часов в машине. Ну я шарик и надул. Ему шарик надувной – лучше ничего не надо. Будет его пендюрить, пока не лопнет. Я его к этим шарикам со щенка приучил. Специально. Ну, чтоб петард не боялся. Фейерверков этих ебаных. Звуков, короче, громких. Он шарик гоняет-гоняет, потом или прокусит, или лапой. Тот хуяк – и лопнет. У меня этих шариков полный бардачок. А хули? Не самому же мне с ним прыгать?
Мужик передохнул. Я ждал. Все ясно. Шарик ветром подхватило – пес за ним.
- Ну, хули. Я стекла пока протираю. Этот резвится. С шариком. Он шарик-то носом поддел, тот хуяк – и на кусты. Бах! И лопнул. Ну и пи**ец. Шарик лопнул – можно ехать.
Мужик вздохнул и сделал круглые глаза.
- И вдруг. Смотрю. Бля! Точно из этих кустов. Где шарик лопнул. Только далеко. Выплывает этот ебаный дирижабль! Красный! Как наш шарик. Этот как увидал, у него видно в мозгу чего-то закусило, и он кааааак ебанет! За этим статосратом. Я – за ним. блять! Даже машину не закрыл!
- Тут нет никого. Только лоси, – успокоил я. - Какой сратостат?
- Ну ты чего, мужик? Вон же! – и ткнул рукой мне за спину и вверх.
Я обернулся.
С той стороны реки, километрах в двух навскидку, высоко в небе висел ярко-красный огромный воздушный шар. Настоящий. Большой. Взрослый. И визуально, если прикинуть, он да, точно соответствовал размерами обычному надувному шарику метров с десяти.
Я аж присвистнул. Откуда? И как я его раньше не заметил?
- Жопа! – сказал мужик. – А ты говоришь – не ебанет за речку. Как два пальца! Он же на этих шариках повернутый. Пока не лопнет – х*й отстанет.
- Слышь? А ведь если на ту сторону ебанет, сам обратно не вернется. Не поплывет.
- Точно? – я кивнул. - Точно! Не знаешь, где тут ближайший мост?
- Знаю. Сам долго не найдешь. Я покажу. Пойдем сначала на реку глянем. Там далеко видно.
- блять! Слушай! А машина?
- Что за машина?
- Джип. Паджера. Может я ....?
- Да ладно. Местные не тронут. Мы быстро. Тут пять минут до реки-то.
Если переплыл – увидим. Там поля, на той стороне. Может сплаваешь.
Речка неширокая. А я к машине схожу. Покараулю. Или наоборот. Только он меня слушать не будет.
- Ладно. Пошли. Решим. – мужик явно приободрился. – Бля, слушай, спасибо тебе. Я без собаки отсюда один х*й не уеду. Год жить буду.
- Найдем.
Я потянулся за удочками. Он тяжело поднялся, отряхивая задницу. И вдруг заорал:
- Ну что, с*ка?! Нашароебился, засранец?
Я оглянулся из-под руки.
От кустов, виновато тупя башку и поджимая то место, где у большинства собак хвост, мокрый как цуцик, понуро брел ротвейлер.
- Иди сюда, сынок! Иди, ссученок! – радостно орал мужик и притопывал от счастья. – Ща те папка знатных пиздюлей вваливать будет!
Не доходя до нас метров десяти, пес вдруг остановился. Повернулся к реке. Задрал башку и зло и обиженно гавкнул. Потом присел на задницу. Глянул в нашу сторону. И натурально, в голос, заплакал.
Там, за рекой, высоко в небе, непонятно каким ветром занесенный, парил огромный красный воздушный шар...